blackside

1996

      В последние дни августа город суматошно готовился к празднику. Накануне народных гуляний повсюду развевались флаги, чьи полотнища то неистово метались под порывами ветра, то устало свисали вниз с фасадов домов,  принаряженных к предстоящим торжествам. На наспех собранных подмостках шли репетиции. Вокруг сновали техники, деловито переставляя музыкальные колонки, рабочие сцены без устали таскали бутафорию. На одной из улиц, в самом центре, средних лет женщина рассматривала выставленные на лотке сувениры.

— Это авторская работа? – спросила она, ощупывая нежную кожу шкатулки, на которой красовался металлический герб.

— Конечно, единичный экземпляр, — ответил продавец. – Сам изготавливаю, сам сбываю. Возьмите одну, будете хранить в ней украшения.

— Пожалуй, положу в нее визитки, — произнесла покупательница, вытаскивая кошелек. – Благо есть повод, этой весной защитила докторскую. Самое время обновить статус.

— Юрист, педагог, технарь? – поинтересовался мужчина. – Я ведь  тоже по образованию инженер.

— Медик.

— Тогда вы по праву можете считаться «докторшей»!

— В детстве меня дразнили «профессоршей»-  за большие очки и толстые книги.

— «Докторшей» вы уже стали, осталось оправдать детское прозвище, — хохотнул продавец. —  Сделаю вам скидку. Да и день сегодня праздничный. Все вокруг веселятся,  радуются.

— Возможно, не все, — покачала головой собеседница. – Для кого-то счастье, а для кого-то печаль. Так устроен мир.

— Вы – женщина-философ, — сверкнул улыбкой мужчина.

— Я – женщина-психиатр, — в ответ засмеялась докторша. – А вас я запомнила по телепередаче с выставки ремесел.

— Было такое. Однако, какая же у вас удивительная зрительная память! Профессиональная, вероятно.

— Не только зрительная, — послышался легкий вздох, — вообще память. Помню многое, начиная с детства, и специальность здесь не причем.

На работу она пришла вовремя – в коридоре уже ждала молодая женщина, этакая «дама в черном»: облегающее короткое платье, открытые туфли на высоком каблуке, тонкие прозрачные чулки, элегантная шляпка, крошечная сумочка. В старинном особняке психиатрической больницы ее стройная фигура выглядела довольно эффектно. «Какая красотка, — без зависти подумала докторша. – Еще молодая, но со стилем. И лицо неглупое», а вслух сказала: — Здравствуйте! Вы ведь  ко мне?

— Да, мне посоветовала подруга, чей муж лечился у вас от наркомании.

— Вылечился? – осторожно осведомилась докторша и тут же поспешно добавила:   наркомания – болезнь серьезная.

— Представьте себе, бросил, но я по-другому поводу.

Они зашли в небольшую комнату, увешанную таблицами. Со стен смотрели безумные лица больных.

— В реальности все  безобиднее, — бросила хозяйка кабинета. — Это для студентов, чтобы запомнили.

— В реальности все ужаснее, — отозвалась посетительница. — От сумасшедших знаешь, чего ждать, а вот как со здоровыми? Что с ними не так?

За окном послышались звуки настраивающихся микрофонов, возгласы рабочих, шум отъезжающих машин. Все были охвачены суетой вокруг пятилетнего юбилея «праздника города».

— Можно закурить? – спросила посетительница, вытаскивая пачку сигарет.

— Конечно, — рассеянно отозвалась докторша. – Какой оригинальный клатч. Все у вас красивое, только  темное очень. Ваш стиль?

— Стиль.., — хмыкнула женщина. — После смерти мужа стала предпочитать темные тона. Но сегодня особый день.

— Ваш муж умер? Совсем же  молодая!

— Убили. Расстреляли из автомата.   Прямо на крыльце московского ресторана, в котором мы справляли мой день рождения. Говорят, что существует предчувствие. Вранье. Ничего нет. Я еще никогда не была так счастлива, как в тот вечер, танцуя с любимым человеком. Красивый, умный, мужественный. Мой муж.

Женщина глубоко затянулась, длинно выдохнула и, не выдержав, всхлипнула. Докторша не стала ее успокаивать, лишь отошла к столу, где благоухал  любимый напиток. Неожиданно она повернулась к собеседнице и спокойно спросила:

— Ваш муж бандит?

— Был, — последовал ответ.

— Вы ведь не обиделись? И не за сочувствием ко мне пришли?

— Не обиделась. И не сочувствием сюда явилась. Ненавижу, когда жалеют.

— Тогда из-за чего?

Женщины пристально рассматривали друг друга: одна, выкуривая тонкие ментоловые сигаретки, другая, прихлебывая из стакана зеленый чай.

— Дайте-ка и мне сигарету, —   потянулась за пачкой старшая. – Каково быть женой бандита?

— Уже вдовой. Это для других он был Шокар, а для меня – обычный человек. Только скрытный. Мы познакомились еще детьми, жили на отшибе города. Группировки  только собирались, все было по-детски: пацаны, монтировки, драки «стенка на стенку, асфальт на асфальт», вопросы «ты с кем мотаешься». И одевались тогда без шика, даже наоборот, подчеркнуто убого: лыжные шапочки, надвинутые по самые уши, не по размеру большие куртки, широкие штаны. Не для понта, из бедности – младшие донашивали за старшими. Вот тогда и появились «возраста» — дети трущоб, озлобленная гопота. У большинства родители работали на местных заводах, многие пили, другие сидели.

Посетительница надолго замолчала.

Хозяйка кабинета, заполняя пустоту, тихо вставила:  — У нас в классе был такой «неформал». Только рос  он не в трущобах, а учился в элитарной английской школе. Отец у него служил очень крупным чиновником, чуть ли не министром. Мне парень нравился. Поняла это много позже, уже после его смерти. Убили совсем молодым. Неопознанным провалялся в морге больше месяца.

Женщина в ответ кивнула головой и расправила черный атлас платья – на ее пальце заискрился крупный бриллиант. —  В старших классах мои родители получили новую квартиру. Казалось, наши пути никогда не сойдутся, но жизнь решила по-другому. Мне было чуть больше двадцати, когда я вновь с ним встретилась и … не узнала. Он стал совсем другим. Я полюбила парня по кличке Шокар.

— Я знаю, почему вы пришли, — заполнила паузу докторша, — чтобы поговорить о том, кто вам был по-настоящему дорог.

— Так и есть. Несколько лет брака, годы предчувствия беды. Город уже переполнился накаченными парнями в спортивных костюмах, коротких кожаных куртках и рыночных кроссовках. Рынок был повсюду, везде шла продажа. Смерть тоже продавалась. Стреляли в подвальных «качалках», кафе, автостоянках, ночных клубах и даже  лифтах. Подрывали в автомашинах, квартирах, загородных домах. Закапывали на островах, лесу, дачных участках. И это делал мой муж со своим самым близким другом. Он-то и привел моего парня в бригаду, назвав  своей правой рукой, определив его судьбу. Закир – его знает весь город.

— Закир, — нахмурилась докторша, — знакомое имя.

— Это не имя, а кличка.

— Да- да, профессиональная память не подвела!   Слышала от мамы – она работает гинекологом в самой лучшей клинике города. Пару раз, во время дежурства она делала аборты по просьбе коллеги. Так вот, женщины шли «от Закира». Все-таки, тесен мир медицины.

— Можно чаю, что-то сушит от сигарет, — попросила вдова.

— Конечно, могу и кофе заварить. Сейчас уже нет дефицита – не прежние времена.

Комната мгновенно наполнилась терпким запахом свежесваренного кофе. Отхлебывая его, посетительница сказала: — После смерти мужа я никак не могла смириться  – выла в пустом доме. Ночью щупала рядом подушку, нюхала его рубашку, вспоминала, как по утрам просыпалась  в кольце его крепких рук. Даже запах пота был родным. Потом начала выспрашивать вдов: куда они девают вещи убитых, как с ними расстаются?

Аппаратуру на рыночной площади, вероятно, наладили. Разрозненные восклицания «раз, два, три, как слышно» сменила бравурная музыка. Был уже полдень. На улице припекало. Лето оказалось живучим, отказываясь умирать. Деревья за окном, пыльные и уставшие, покорно подставляли свои кроны под жгучие лучи солнца, защищая  прохожих.

— День необычный, — задумчиво произнесла докторша. – Что-то тревожное ощущается в воздухе,  какое-то ожидание.

— У вас чуйка, — криво усмехнулась ее собеседница. – Особое чутье. Сегодня действительно необычный день. Вся городская милиция стоит на ушах. У них это называется «полной боевой готовностью». А все потому, что братки собрались хоронить Закира. Его убили несколько дней назад. Нашего предводителя, нашего кормильца. Вот и я получаю деньги  из общака, правда, до тех пор, пока  не выйду замуж.

Наклонив голову над чашкой, докторша замерла, будто вслушиваясь в себя, потом подняла глаза и пристально посмотрела на «даму в черном». После глубокого вздоха внятно произнесла:

— Никогда не знаешь, что спрятано в глубине. Темная сторона, изнанка личности. Там перемешаны любовь и ненависть, радость и печаль, преданность и предательство. Неразлучные друзья Шокар и Закир, с которыми прошло  ваше детство…  Вас не было здесь  после смерти  Шокара, потому что оставался Закир.  Вы в черном. Вы плачете.  Скоро похороны. Закира закопают. Вы бросите в могилу цветы.

Сколько лет он был вашим любовником?

Комментарии можно оставить в разделе "Отзывы"