Отзывы
Чтобы оставить запись, войдите в систему
ВПОЛНЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНО. (ПОСТ ВАДИМУ ХУТОРЕВУ)
Профессор Украинской военно-медицинской академии, психиатр Олег Сыропятов.
«Я был на семинаре Питера Шутца из Австрии. Он выстроил нас и показал, что у европейца время протекает слева направо, перед человеком. А в восточной культуре, славянской или арабской, время проходит сквозь человека. За спиной находится прошлое, впереди — будущее. Настоящее непосредственно перед ним. И восточный человек не видит какие-то события более отдаленного будущего, потому, что их заслоняют предыдущие».
«Западный человек, назначая встречу, как правило, не опаздывает, потому что представляет себе визуально отрезок времени между настоящим моментом и моментом встречи. А для человека восточной культуры этого отрезка времени просто не существует. Поэтому и о мире у обеих частей страны представления разные. Это отражается и в языке, и в понимании ситуации. Многие русские люди, которые живут и в Латвии, и в Крыму, живут прошлым, они знают его лучше всего».
«Люди не хотят разговаривать, они хотят воевать. В запале они не понимают последствий. Все считают себя неуязвимыми. Молодые люди на Майдане тоже продемонстрировали состояние неуязвимости. Я разговорился как-то с одной грузинкой, с которой как-то вместе ехал в Ригу, она рассказала, что так было и в Грузии. Есть такой термин, который применяется при расстройствах личности: семантическая деменция. Люди не понимают смысла слов, понятий, событий. Человек охвачен эмоциями и не может перейти на рациональный уровень. Интеллектуальная оценка событий, которая должна предварять эмоции, выпадает».
«Когда человек находится в толпе, охваченной эмоциями, когнитивная составляющая просто исчезает. Эти состояния контагиозны, то есть заразны. Известны даже психические эпидемии. До революции такая эпидемия, связанная с протестантскими направлениями, случилась под Киевом и была описана психиатром Иваном Сикорским. И сейчас мы видим нечто похожее».
«Увы, травматическое стрессовое расстройство у народа, безусловно, будет развиваться. Это длительное стояние — очень сильная травма. При нем развивается так называемая окопная болезнь. Если вы вспомните историю, I мировая война была позиционной. Люди очень долго ждали, сидели в окопах, страдали от отсутствия движения. А потом это вылилось в кровавую революцию».
«При психической травме, которая неизбежно возникает во время вооруженных конфликтов, наступают структурные изменения личности. Не сразу. Сейчас идет период предвестников, и ситуация скоро сильно осложнится…Людей будут преследовать ночные кошмары, тревога, флешбэки, во всем они постоянно будут видеть травмировавшее их событие. Возникнет повышенная чувствительность к любому стрессу. Рушится не только психика, но и организм. Замечено, что военные, прослужившие совершенно здоровыми до пенсии, увольняются и вскоре умирают. Напряжение всех систем спадает, и они начинают «сыпаться»: заболевают сахарным диабетом, гипертонией, они становятся постоянными обитателями госпиталей».
Профессор Украинской военно-медицинской академии, психиатр Олег Сыропятов.
«Я был на семинаре Питера Шутца из Австрии. Он выстроил нас и показал, что у европейца время протекает слева направо, перед человеком. А в восточной культуре, славянской или арабской, время проходит сквозь человека. За спиной находится прошлое, впереди — будущее. Настоящее непосредственно перед ним. И восточный человек не видит какие-то события более отдаленного будущего, потому, что их заслоняют предыдущие».
«Западный человек, назначая встречу, как правило, не опаздывает, потому что представляет себе визуально отрезок времени между настоящим моментом и моментом встречи. А для человека восточной культуры этого отрезка времени просто не существует. Поэтому и о мире у обеих частей страны представления разные. Это отражается и в языке, и в понимании ситуации. Многие русские люди, которые живут и в Латвии, и в Крыму, живут прошлым, они знают его лучше всего».
«Люди не хотят разговаривать, они хотят воевать. В запале они не понимают последствий. Все считают себя неуязвимыми. Молодые люди на Майдане тоже продемонстрировали состояние неуязвимости. Я разговорился как-то с одной грузинкой, с которой как-то вместе ехал в Ригу, она рассказала, что так было и в Грузии. Есть такой термин, который применяется при расстройствах личности: семантическая деменция. Люди не понимают смысла слов, понятий, событий. Человек охвачен эмоциями и не может перейти на рациональный уровень. Интеллектуальная оценка событий, которая должна предварять эмоции, выпадает».
«Когда человек находится в толпе, охваченной эмоциями, когнитивная составляющая просто исчезает. Эти состояния контагиозны, то есть заразны. Известны даже психические эпидемии. До революции такая эпидемия, связанная с протестантскими направлениями, случилась под Киевом и была описана психиатром Иваном Сикорским. И сейчас мы видим нечто похожее».
«Увы, травматическое стрессовое расстройство у народа, безусловно, будет развиваться. Это длительное стояние — очень сильная травма. При нем развивается так называемая окопная болезнь. Если вы вспомните историю, I мировая война была позиционной. Люди очень долго ждали, сидели в окопах, страдали от отсутствия движения. А потом это вылилось в кровавую революцию».
«При психической травме, которая неизбежно возникает во время вооруженных конфликтов, наступают структурные изменения личности. Не сразу. Сейчас идет период предвестников, и ситуация скоро сильно осложнится…Людей будут преследовать ночные кошмары, тревога, флешбэки, во всем они постоянно будут видеть травмировавшее их событие. Возникнет повышенная чувствительность к любому стрессу. Рушится не только психика, но и организм. Замечено, что военные, прослужившие совершенно здоровыми до пенсии, увольняются и вскоре умирают. Напряжение всех систем спадает, и они начинают «сыпаться»: заболевают сахарным диабетом, гипертонией, они становятся постоянными обитателями госпиталей».