Архив рубрики «Избранные статьи»
ИНСТРУКТОР ПО ФИТНЕСУ
21.08.2025
ИНСТРУКТОР ПО ФИТНЕСУ
В тот день фитнес клуб был переполнен. Стайка девушек спешила на занятия по степ-аэробике, женщины среднего возраста следовали в зал для йоги, а зрелые, возрастные, направлялись на пилатес. В углу гремел металл, который «тягали» культуристы, в зеркалах тайно любовались своими бицепсами тренеры по бодибилдингу, все кардиотренажеры были заняты молодежью, сосредоточенно совершавшей свой пробег с наушниками в ушах. Вокруг клубилась спортивная жизнь, которую проживали арабы, индусы, китайцы, латиносы и темнокожие студенты многочисленных университетов. Словом, был разгар рабочего дня в самом популярном и демократичном спортивном заведении города, владельцем которого я являлся. Надо признать, мне нравилось мое детище. Здесь, как нигде, чувствовалась свобода и возможность присоединиться к радостной энергетике юности.
Я соответствовал духу и облику своего клуба: подтянутый, мускулистый без излишеств, ловкий в движениях молодой зверь с обаятельной улыбкой. Модная стрижка, крошечная серьга в ушах и скромная, но со вкусом наколотая татуировка дополняли образ. Меня никогда не увлекала гонка за дорогими шмотками, но спортивную одежду и обувь старался выписывать самых известных брендов, не жалея средств, которых вполне хватало для безбедного существования.
Мимо прошла юная «фитнес-фея» — живая реклама клуба, победительница многих соревнований. Впрочем, здесь работали одни рекордсмены и призеры. Девушка деловито помахала мне рукой, но, поняв, что приветствует своего работодателя, широко улыбнулась. Я в ответ подарил ей одну из самых ослепительных своих улыбок и незаметно начал ее рассматривать. Пожалуй, она была здесь лучшей. Высокое качество чувствуется сразу, его не надо распознавать и разгадывать – внутреннее чутье отзовется без промедления. Вообще, до конца оценить женщину можно только раздетой, лучше в горизонтальном положении. Давно подмечено, что лежа человек выглядит красивее. Но если «горизонтальное впечатление» совпадет с «вертикальным», то это большая удача. А если «говорящая» красотка окажется не хуже «молчащей», то это редкое явление, которое нельзя упускать.
Невысокая ростом, вся какая-то ладная, округло-гуттаперчивая, с нежным овалом лица и пухлыми детскими губами она излучала гармонию, которую не испортил даже спорт. Мне нестерпимо захотелось посмотреть ее всю, и я, не церемонясь, со словами «какие потрясающие кадры отобрал мой помощник» подошел к ней сзади. И не разочаровался. Центральной частью ее фигуры было сердце – именно так выглядела девичья попка, упруго и непокорно растягивающая тесные лосины. «Если еще не дура, то станет находкой»,- пришла мысль перед тем, как мы пошли в фитнес-кафе.
Я молод, но не настолько, чтобы прикосновение к очаровательной нимфе вызвало предобморочное состояние. И не настолько зрел, чтобы не почувствовать, как прилив возбуждения и знакомого азарта прошелся легкой рябью по телу. Все складывалось удачно. Ее разговор оказался весел и не тяжел, реплики остры и не обидны, смех заразителен и не вульгарен. Она была замужем и любила своего мужа. В чувствах не нуждалась, деньгах – тоже. Ее нельзя очаровать, невозможно купить. Но и отпустить тоже нельзя. Я уже вошел в раж и не собирался отступать.
Пикапером меня не назовешь – предпочитаю недолгие, но качественные любовные связи, легкость прерывания которых обеспечивалась дорогим прощальным подарком. Сколько девушек в нашем городе носило мои бриллиантовые украшения! Это в Америке кольца – символ обручения, а у нас – знак расставания.
Девчонка была особенной. Мы разговорились об искусстве. Когда она, мило скривив губы и склонив голову, сказала, что на картинах Климта все женщины типичной еврейской внешности, я застыл в изумлении с преглупым видом. «Вы так не считаете?», — спросила она с лукавой улыбкой. Вспомнив свое посещение венского Бельведера, золотые, блистающие в лучах полуденного солнца, полотна, я кивнул головой: «Юдифь» уж точно». Девушка на миг стала задумчивой: «Она такая ликующая, будто вместо головы Олоферна держит в руках спортивный приз».
И тогда я почувствовал, что влюбляюсь.
Мимо, в сторону женских раздевалок прошла женщина. Она насмешливо взглянула сквозь затемненные очки – вероятно, мой ошарашенный вид привлекал внимание. Усмехнувшись, слегка повернулась ко мне головой. «Знакомое лицо, но не из клуба», — подумал я. Одна моя часть влюблялась, медленно погружаясь в неведомое чувство, другая – отстраненно наблюдала за происходящим.
Стряхнув оцепенение, я повернулся к малышке: «Так это и есть ее приз – награда за вероломство. Юдифь наслаждается властью и победой. Кажется, что она соблазнила и убила Олоферна, спасая свой еврейский народ, на самом деле – исключительно из бесовского самоутверждения». В глазах девушки появился напряженный интерес. Она пристально, почти бесцеремонно рассматривала меня, молча цедила фруктовый коктейль и кивала головой. Что-то изменилось.
«Пойдем ко мне»,- прошептал я нежно и грубо одновременно.
«Нет, лучше ко мне», — произнесли ее губы.
ххххх
Время дискретно. Это я понял ночью, лежа на чужой супружеской постели и любуясь очертаниями девичьего тела. Часы сплющились в минуты, которые растянулись в часы. Наслаждение было острым и коротким. Оно было долгим и нескончаемым. Вероятно, так чувствуют наркоманы. Как им мне суждено было ждать каждую встречу будто первую. Одно беспокоило – моя любовь была женой другого.
«Почему ты пригласила к себе домой?», — этот вопрос тревожил и требовал разъяснения. — «Разлюбила мужа? Хочешь ему отомстить?».
Девушка положила ладонь мне на грудь, нежно погладила, потом крепко прижалась – вся, без остатка.
«На то есть своя причина. Я уже поняла: ты – мое все. Что бы ни делал, как бы ни поступал». — Она тихо засмеялась. – «Это пришло как прозрение, мгновенно. Думаю, останется на всю жизнь. Такое бывает».
«А ведь мы могли поехать ко мне? Кстати, где твой муж?».
«Он на дежурстве. Но ты прав. Эта кровать, где я потеряла свою девственность. Хочу, чтобы здесь лежал ты».
«Как у вас все непросто. Женщины! Значит, ты перечеркнула все, что предшествовало нашей встрече?»
«А что перечеркивать? Конфетно-букетный период, флирт, предложение, свадьбу? Мужчине не понять, как сильно девушка хочет семью, как мечтает стать женой!».
Я незаметно кивнул головой, вспомнив жалкие глаза некоторых пассий, примерявших мои кольца.
«Твой муж хорош в постели?».
«Может быть, не знаю – сравнивать было не с кем и не с чем».
«А теперь?» — (В каждом мужчине сидит тщеславный фавн, который бьет копытом и с ликованием заливается козлиным блеяньем).
«Сейчас все по-другому. Может, я – не твоя женщина, но ты – мой мужчина. Другого не надо».
За окном пошел мелкий дождь, зашумели деревья, подул теплый ветер. И неясно было, то ли это листья шелестели как бесшумные шаги, то ли отблеск фар от машин создавал причудливые силуэты на стенах, только мир стал иллюзорным, далеким и зыбким, потому что мы вновь окунулись в уже знакомое состояние, пойманное еще в фитнес-клубе.
Оно называлось страстью.
ххххх
Так прошла неделя, другая, наступило лето. Мы встречались у меня дома и, не спеша, утоляли свое неиссякаемое желание длинными июньскими ночами, когда ее муж был на дежурстве. Она меня не переставала удивлять. Все прежние девушки никогда, даже на высоте любовных утех не забывали о себе. Одни стонали, другие кричали, третьи управляли, иные терпеливо молчали. Эта же малышка доверчиво вверяла свое тело в мои руки и чутко реагировала на все желания. И при этом она была неопытна! Когда я сказал ей об этом, моя любовь смущенно ответила: «А муж называл меня «бревном холодным». От неожиданности я отстранился и покачал головой: «Он у тебя охранник, гаишник, мент? Такое заявление можно сделать лишь из-за садистической грубости, или профессиональной деформации. Зато теперь точно знаю, что я у тебя первый».
В один из июньских дней, когда клуб был почти пуст, я решил показать мастер-класс нашей молодежи. Конечно, весь спектакль предназначался ей, но мне была приятна оценка моих сотрудников. Спортивные врачи кричат, что секс ослабляет мужчин и подпитывает женщин, но ко мне это не относилось. За две недели я достиг неплохой физической формы. «Показательные выступления» подходили к концу, когда мне взбрело в голову поднять штангу. И тут случилось ужасное: что-то в спине взорвалось дикой болью, пронзило острым копьем самый центр мозга и не отпускало. Застонав, я с огромным трудом выпрямился, велел послать за помощником, чтобы организовал транспортировку в медицинский центр.
Все это время моя малышка обеспокоенно бегала вокруг нас и потерянно повторяла: «Позвоночная грыжа. Все пройдет. Надо сделать блокаду». Бросилась было за нами, но я жестом приказал остаться – мы понимали друг друга без слов. «Я буду на телефоне, звони обязательно, иначе не усну», — успела прошептать до того, как машина тронулась.
События того дня остались в памяти в виде отдельных островков среди океана нестерпимой боли. Из-за нескончаемых пробок в больницу мы добрались ближе к сумеркам. В полупустой коридор вышел доктор – усталый красавец в белоснежном халате с короткими рукавами и бейджиком на груди. Там были его регалии с именем известного на весь город невропатолога. Он внимательно меня осмотрел, пощупал поясницу, приказал медсестре принести шприц и сделал укол.
Не помню, сколько я пролежал на кушетке. Все это время мой помощник что-то оформлял, платил, выяснял. «Ну что, это надолго?» — кисло спросил я его, постепенно приходя в себя от боли – она стала слабее и не столь острой.
«Не знаю, врач сказал, что нужно сделать МРТ», — ответил он неопределенно. «Заплати», — кивнул я головой, — «Пусть обследует полностью. Другого случая не будет».
Меня положили на каталку, потом втиснули в аппарат, как в капсулу космического корабля, оставив в полном в одиночестве. Я широко открыл глаза и, упершись взглядом в цилиндрические стенки томографа, почувствовал себя лежащим в гробу. Измученный многочасовой болью, совершенно к ней не привыкший, запертый внутри, вспомнил все, что читал о клаустрофобии, боязни Гоголя быть заживо погребенным, панических атаках, которые возникают у некоторых чувствительных людей в лифтах. Оцепенев от страха, молил об одном, — чтобы этот кошмар быстрее закончился. Когда меня вытащили, то я напоминал космонавта после огромных перегрузок при посадке на Землю.
Тот самый доктор подошел ко мне и велел вновь лечь на живот. Умелыми точными движениями он обследовал спину, потом бросил: «Зайдите ко мне через полчаса – мне надо описать томограмму».
В коридоре было пусто. Лишь женщина в затемненных очках задумчиво ждала, когда ее пригласит красавчик-врач. Приветливо улыбнувшись, села рядом.
«Мы с вами периодически встречаемся в клубе, — заметила она, — вы ведь там инструктор?».
«Инструктор тоже», — кивнул я, не вдаваясь в подробности. — «А в другом месте мы не встречались?»
«Да, несколько лет назад принимали участие в телевизионной передаче. Речь шла о бодибилдинге, спортивной зависимости».
«Мир тесен», — заметил я, далекий от обсуждения темы зависимостей.
«Здесь отлично делают массаж, рекомендую – вправляют пролапсы и грыжи. У вас, видно, ущемлен нерв!».
«Вы невролог?», — спросил больше для проформы, чтобы унять тревогу, которая не отпускала, как и боль.
«Нет, психиатр, еще преподаю в университете».
«Психиатр мне как никогда необходим», — шутка получилась неуклюжей.
«Сейчас он многим нужен, или хотя бы психотерапевт. Вот и наш доктор учился у меня – даже специализировался на суггестии».
«На чем?»
«Внушении. Для работы в частном центре, где услуги стоят недешево, эти навыки весьма полезны».
«Зачем? Если болезнь есть, то она есть, никакого внушения не надо».
«Не все так просто. Некоторые состояния можно вызвать искусственно, и тогда пациент будет в полной зависимости от врача, исправно платя за мнимую «помощь». Этому явлению даже есть название – «ятрогения».
«Наш врач из таких?»
«Нет, у него хорошая репутация. Свое дело знает, да и от больных нет отбоя. Надо бы зайти к нему – поблагодарить».
«Он занят, смотрит мою томограмму».
«Подожду. Думаю, это ненадолго».
Прошло немного времени, и доктор позвал меня в свой кабинет. Внимательно посмотрев в глаза, он очень серьезным тоном сказал: «Даже не знаю, с чего начать».
Внутри меня что-то дернулось в нехорошем предчувствии – тревога, полученная в «капсуле», разлилась по груди и запульсировала рядом с сердцем.
«Смотрите! Видите это пятно – «минус-ткань» в поясничном отделе?
Я вгляделся в снимок и действительно увидел, что один позвонок отличался от своих собратьев.
«Что это значит?», — хриплый голос совсем перестал слушаться.
«Позвонок разрушился, почти растворился. Удивительно, что боль возникла только сейчас. Впрочем, встречаются бессимптомные случаи».
«Случаи чего?», — выдохнул я, страшась ответа.
«Рака», — просто и внятно произнес эскулап. – «Опухоль, онкология».
Он изучающе прошелся взглядом по моему смятенному лицу и размеренно, как-то безжизненно добавил: «Очаг может быть где угодно, но, судя по разрушению, метастазы найдутся и в других органах. Вероятно, терминальная стадия».
Я не мог поверить – так не бывает! Еще вчера целовал шелковистые волосы своей девчонки, думал о женитьбе (она попросила мужа о разводе), сегодня встретился с ней в клубе, провел чудесный летний день среди своих сотрудников, и вдруг какие-то дикие слова о болезни.
«Вы не ошиблись, может, стоит еще обследоваться?».
Врач сел напротив и раздельно, чтобы было понятно и дошло до таких олухов как я, произнес: «Метастазы разнеслись по всему телу. Они поразили печень, почки, кишечник, мозг. Один пустил рост в спинном мозге». Каждое слово проникало внутрь, лишая сил и желания бороться. Состояние, сродни ступору, овладело мной. Это было уже не отчаяние, а понимание конца.
И тогда парень добавил бесцветным голосом: «Вам осталось жить полгода. Вы похудеете. Станете желчным. Измотаете всех. Возненавидите близких. Тело наполнится болью. Смерть будет избавлением».
Он замолк и пошел к двери. Бросил в коридор: «Еще пять минут!».
Из кабинета я вышел без чувств. В голове рефреном звучала последняя фраза – «смерть будет избавлением». Женщина-психиатр, ожидавшая своей очереди, обеспокоенно взглянула на меня и тихо спросила: «Все в порядке?».
«Не в порядке! Не лезьте в чужие дела!», — услышала она в ответ.
«Самое время в них влезть», — невозмутимо возразила собеседница. Обессиленный, я обхватил голову руками и тихо застонал. С другого конца коридора спешил мой помощник. «Все еще болит?», — запыхавшись, спросил он. «Нет, уже отболело», — последняя фраза далась мне с трудом.
С усилием подняв свой тело, я направился к выходу.
ххххх
Следующие дни были посвящены завершению начатых проектов, улаживанию финансовых вопросов и бесконечным распоряжениям, которые я делал по телефону, превозмогая боль. Все это время для меня перестал существовать прежний мир – я не выходил из дома, не отвечал на знакомые звонки, не открывал двери своей девчонке. Иногда наступало знакомое раздвоение, возникавшее в экстремальных ситуациях, когда одна моя часть автоматически решала деловые проблемы, а другая – холодно-обреченно выбирала безболезненный способ избавления от жизни. Поздно вечером четвертого дня я вышел из дома, чтобы свести с ней счеты.
Коттедж находился в зеленом районе города – вдали от магистралей, недалеко от леса. Вот к нему я и направился. Неожиданно дорогу перегородила машина, из которой выскочила моя малышка. Обвив меня, как лиана, горестно запричитала: «Ты не брал трубку! Я каждый вечер дежурила около твоего дома, надеялась, что выйдешь и все объяснишь. Не бросай меня! Без тебя я не выживу!». С усилием расцепив ее руки, я бросился прочь со словами: «Не ходи за мной! Меня уже нет. Забудь!»
Я бежал в темноте, продираясь через придорожные кусты к лесу, когда послышалась музыка из сотового. Знакомая мелодия контрастировала с магической тишиной наступающей ночи. Телефон звонил долго и настойчиво, пока я не ответил. «Последний гештальт, который надо закрыть», — решил напоследок.
«Здравствуйте! Еле дозвонилась, — послышался оживленный голос на конце.– Этот номер мне дала инструктор из фитнес-клуба. Она обеспокоена вашим неожиданным, необъяснимым отсутствием. У девушки чутье как у зрелой женщины! Все в порядке?».
Вслушиваясь в уже знакомые интонации, я с горечью сказал: «Этот вопрос вы мне задавали четыре дня назад. Не в порядке! Ответ устроит?».
Женщина осторожно заметила: «В принципе, да, вы еще тогда советовали «не лезть в чужие дела», но я все же попытаюсь».
«Спасительница! Миссионерка! – и я грязно выругался, выплескивая накопившуюся ярость вперемежку со скорбью. – Нет своей жизни? Живете чужой?».
«Нет, — обезоруживающе ответила женщина. – Только профессиональная. Лишь она имеет смысл».
Мне стало стыдно и, чтобы загладить свою грубость, примирительно заметил: «Извините, просто вы меня застали в неудачное время, – потом, поколебавшись, добавил: — иду умирать».
«Почему-то я так и подумала», — послышался задумчивый ответ.
От неожиданности я остановился у кромки леса. Женщина продолжала: «По роду своей деятельности, да и просто по числу прожитых лет и встреченных на своем пути людей я стала распознавать тех, кто решился на крайнее — уйти из жизни. Вот и вы так выглядели…».
«Для этого была веская причина».
«У каждого есть своя причина. Даже тогда, когда ее нет».
Я опять разозлился. За кого она меня принимает? За истерика-психопата, который держит всех в напряжении угрозами смерти? За биполярника, упавшего в глубины депрессии? Или за невротика, который в надрыве накрутил себе проблемы?
«Видите ли, я умираю, — мой голос был едок и противен, контрастируя с содержанием сказанного. – Это выяснилось в том центре, когда врач показал мне томограмму. Запущенная онкология».
Тон женщины изменился. Она медленно произнесла: «Простите меня, было легкомыслием с моей стороны взять на себя функцию Бога».
«Да, со мной не все в порядке, но вашей вины в этом нет», — смягчившись, я великодушно отпустил ей грехи. («Глупая самовлюбленная профессорша!»).
«Я видела одну томограмму в кабинете невролога. Зашла к нему сразу же после вас. Это получилось случайно – из-за профессиональной привычки все подмечать. Она висела на светящемся экране. «Минус-ткань», расплавление позвонка. Мы это проходили в институте. Только мне и в голову не приходило, что снимок ваш! Мой бывший студент, сняв ее, размашисто написал фамилию «Геладзе». Вы не похожи на грузина».
«Какой Геладзе? Какой грузин?» — оторопело спросил я.
«Несчастный, кому принадлежит эта томограмма», — медленно произнесла собеседница, уже понимая, что действительно — совершенно случайно -выполнила функцию Бога.
И тогда, стоя на краю леса как на краю жизни, я облегченно, прямо в трубку, заплакал.
ххххх
Мы встретились уже на следующий день — моя малышка, не сдерживая слез, бросилась навстречу и повисла на шее, шепча: «Я чувствовала, что произошло ужасное. Исчез, пропал, не подпускал к себе! Больше не делай так!». Слегка поморщившись (поясничная боль все еще давала себя знать — ущемление, будь оно неладно!), я поцеловал ее и тихо, как в первый раз, сказал: «Пойдем ко мне».
Мимо пробежала старая знакомая. Помахав приветственно рукой, на ходу бросила: «Мои поздравления!». Я было рванулся вслед, но она отмахнулась со словами «Как-нибудь потом, занимайтесь своими делами» и скрылась в спортивном зале.
Июньский день показался каким-то особенным. За окном автомобиля светило нежаркое солнце, журчали городские фонтаны, пахло расцветающей липой, чьи клейкие листочки еще не успели запылиться. Мое восприятие было обострено случившимся. Я вернулся к самому себе, только обновленному.
Мы вошли в дом и, не спеша, как давние супруги, направились на кухню. Вывалив на стол мясо, зелень, фрукты, вино, я притянул к себе свою подружку: «Не будем спешить – теперь у нас впереди много времени». Она счастливо выдохнула: «До свадьбы еще долго, а я уже так прикипела к тебе, будто прожила целую жизнь».
Всю ночь мы ходили между кухней, где ели жареное мясо с зеленью и наслаждались красным терпким вином; верандой, где пили кофе и цедили коньяк; спальней, где ненасытно, неутоленно занимались любовью. Наши объятия были нежными, ласки – медленными, поцелуи – страстными. Из балкона, выходящего в цветущий сад, шел одуряющий запах июньских цветов. На рассвете мы побрели по росистой траве, вдыхая сырой воздух и ежась от прохлады.
«Ни о чем не жалеешь?» — спросил я, чтобы еще раз услышать ответ.
«Ты же знаешь, зачем спрашиваешь», — засмеялась моя девчонка.
«Ты была замужем, это я – свободная птица. Кстати, муж не очень возражал против развода?»
«Не стала тебе рассказывать, чтобы не докучать – вдруг передумаешь! – (она состроила потешную рожицу), но это было ужасное время. Он меня запирал, угрожал, мучил допросами, доставал звонками, эсэмэсками, один раз даже избил. Потом переключился на тебя: проследил, где ты работаешь, нашел твой дом, сказал, что убьет».
«Мент он и есть мент», — обнял ее, утешая.
«Почему ты решил, что он из полиции?»
«Грубый, жестокий, да еще пропадал на дежурствах».
«Не поверишь, мой бывший считается хорошим специалистом».
«И где же он работает?», — нотки ревности явно прозвучали в моем голосе.
«В знаменитом медицинском центре. Он известный врач-невропатолог».
Рубрика: 
1996
21.08.2025
1996
В последние дни августа город суматошно готовился к празднику. Накануне народных гуляний повсюду развевались флаги, чьи полотнища то неистово метались под порывами ветра, то устало свисали вниз с фасадов домов, принаряженных к предстоящим торжествам. На наспех собранных подмостках шли репетиции. Вокруг сновали техники, деловито переставляя музыкальные колонки, рабочие сцены без устали таскали бутафорию. На одной из улиц, в самом центре, средних лет женщина рассматривала выставленные на лотке сувениры.
— Это авторская работа? – спросила она, ощупывая нежную кожу шкатулки, на которой красовался металлический герб.
— Конечно, единичный экземпляр, — ответил продавец. – Сам изготавливаю, сам сбываю. Возьмите одну, будете хранить в ней украшения.
— Пожалуй, положу в нее визитки, — произнесла покупательница, вытаскивая кошелек. – Благо есть повод, этой весной защитила докторскую. Самое время обновить статус.
— Юрист, педагог, технарь? – поинтересовался мужчина. – Я ведь тоже по образованию инженер.
— Медик.
— Тогда вы по праву можете считаться «докторшей»!
— В детстве меня дразнили «профессоршей»- за большие очки и толстые книги.
— «Докторшей» вы уже стали, осталось оправдать детское прозвище, — хохотнул продавец. — Сделаю вам скидку. Да и день сегодня праздничный. Все вокруг веселятся, радуются.
— Возможно, не все, — покачала головой собеседница. – Для кого-то счастье, а для кого-то печаль. Так устроен мир.
— Вы – женщина-философ, — сверкнул улыбкой мужчина.
— Я – женщина-психиатр, — в ответ засмеялась докторша. – А вас я запомнила по телепередаче с выставки ремесел.
— Было такое. Однако, какая же у вас удивительная зрительная память! Профессиональная, вероятно.
— Не только зрительная, — послышался легкий вздох, — вообще память. Помню многое, начиная с детства, и специальность здесь не причем.
На работу она пришла вовремя – в коридоре уже ждала молодая женщина, этакая «дама в черном»: облегающее короткое платье, открытые туфли на высоком каблуке, тонкие прозрачные чулки, элегантная шляпка, крошечная сумочка. В старинном особняке психиатрической больницы ее стройная фигура выглядела довольно эффектно. «Какая красотка, — без зависти подумала докторша. – Еще молодая, но со стилем. И лицо неглупое», а вслух сказала: — Здравствуйте! Вы ведь ко мне?
— Да, мне посоветовала подруга, чей муж лечился у вас от наркомании.
— Вылечился? – осторожно осведомилась докторша и тут же поспешно добавила: наркомания – болезнь серьезная.
— Представьте себе, бросил, но я по-другому поводу.
Они зашли в небольшую комнату, увешанную таблицами. Со стен смотрели безумные лица больных.
— В реальности все безобиднее, — бросила хозяйка кабинета. — Это для студентов, чтобы запомнили.
— В реальности все ужаснее, — отозвалась посетительница. — От сумасшедших знаешь, чего ждать, а вот как со здоровыми? Что с ними не так?
За окном послышались звуки настраивающихся микрофонов, возгласы рабочих, шум отъезжающих машин. Все были охвачены суетой вокруг пятилетнего юбилея «праздника города».
— Можно закурить? – спросила посетительница, вытаскивая пачку сигарет.
— Конечно, — рассеянно отозвалась докторша. – Какой оригинальный клатч. Все у вас красивое, только темное очень. Ваш стиль?
— Стиль.., — хмыкнула женщина. — После смерти мужа стала предпочитать темные тона. Но сегодня особый день.
— Ваш муж умер? Совсем же молодая!
— Убили. Расстреляли из автомата. Прямо на крыльце московского ресторана, в котором мы справляли мой день рождения. Говорят, что существует предчувствие. Вранье. Ничего нет. Я еще никогда не была так счастлива, как в тот вечер, танцуя с любимым человеком. Красивый, умный, мужественный. Мой муж.
Женщина глубоко затянулась, длинно выдохнула и, не выдержав, всхлипнула. Докторша не стала ее успокаивать, лишь отошла к столу, где благоухал любимый напиток. Неожиданно она повернулась к собеседнице и спокойно спросила:
— Ваш муж бандит?
— Был, — последовал ответ.
— Вы ведь не обиделись? И не за сочувствием ко мне пришли?
— Не обиделась. И не сочувствием сюда явилась. Ненавижу, когда жалеют.
— Тогда из-за чего?
Женщины пристально рассматривали друг друга: одна, выкуривая тонкие ментоловые сигаретки, другая, прихлебывая из стакана зеленый чай.
— Дайте-ка и мне сигарету, — потянулась за пачкой старшая. – Каково быть женой бандита?
— Уже вдовой. Это для других он был Шокар, а для меня – обычный человек. Только скрытный. Мы познакомились еще детьми, жили на отшибе города. Группировки только собирались, все было по-детски: пацаны, монтировки, драки «стенка на стенку, асфальт на асфальт», вопросы «ты с кем мотаешься». И одевались тогда без шика, даже наоборот, подчеркнуто убого: лыжные шапочки, надвинутые по самые уши, не по размеру большие куртки, широкие штаны. Не для понта, из бедности – младшие донашивали за старшими. Вот тогда и появились «возраста» — дети трущоб, озлобленная гопота. У большинства родители работали на местных заводах, многие пили, другие сидели.
Посетительница надолго замолчала.
Хозяйка кабинета, заполняя пустоту, тихо вставила: — У нас в классе был такой «неформал». Только рос он не в трущобах, а учился в элитарной английской школе. Отец у него служил очень крупным чиновником, чуть ли не министром. Мне парень нравился. Поняла это много позже, уже после его смерти. Убили совсем молодым. Неопознанным провалялся в морге больше месяца.
Женщина в ответ кивнула головой и расправила черный атлас платья – на ее пальце заискрился крупный бриллиант. — В старших классах мои родители получили новую квартиру. Казалось, наши пути никогда не сойдутся, но жизнь решила по-другому. Мне было чуть больше двадцати, когда я вновь с ним встретилась и … не узнала. Он стал совсем другим. Я полюбила парня по кличке Шокар.
— Я знаю, почему вы пришли, — заполнила паузу докторша, — чтобы поговорить о том, кто вам был по-настоящему дорог.
— Так и есть. Несколько лет брака, годы предчувствия беды. Город уже переполнился накаченными парнями в спортивных костюмах, коротких кожаных куртках и рыночных кроссовках. Рынок был повсюду, везде шла продажа. Смерть тоже продавалась. Стреляли в подвальных «качалках», кафе, автостоянках, ночных клубах и даже лифтах. Подрывали в автомашинах, квартирах, загородных домах. Закапывали на островах, лесу, дачных участках. И это делал мой муж со своим самым близким другом. Он-то и привел моего парня в бригаду, назвав своей правой рукой, определив его судьбу. Закир – его знает весь город.
— Закир, — нахмурилась докторша, — знакомое имя.
— Это не имя, а кличка.
— Да- да, профессиональная память не подвела! Слышала от мамы – она работает гинекологом в самой лучшей клинике города. Пару раз, во время дежурства она делала аборты по просьбе коллеги. Так вот, женщины шли «от Закира». Все-таки, тесен мир медицины.
— Можно чаю, что-то сушит от сигарет, — попросила вдова.
— Конечно, могу и кофе заварить. Сейчас уже нет дефицита – не прежние времена.
Комната мгновенно наполнилась терпким запахом свежесваренного кофе. Отхлебывая его, посетительница сказала: — После смерти мужа я никак не могла смириться – выла в пустом доме. Ночью щупала рядом подушку, нюхала его рубашку, вспоминала, как по утрам просыпалась в кольце его крепких рук. Даже запах пота был родным. Потом начала выспрашивать вдов: куда они девают вещи убитых, как с ними расстаются?
Аппаратуру на рыночной площади, вероятно, наладили. Разрозненные восклицания «раз, два, три, как слышно» сменила бравурная музыка. Был уже полдень. На улице припекало. Лето оказалось живучим, отказываясь умирать. Деревья за окном, пыльные и уставшие, покорно подставляли свои кроны под жгучие лучи солнца, защищая прохожих.
— День необычный, — задумчиво произнесла докторша. – Что-то тревожное ощущается в воздухе, какое-то ожидание.
— У вас чуйка, — криво усмехнулась ее собеседница. – Особое чутье. Сегодня действительно необычный день. Вся городская милиция стоит на ушах. У них это называется «полной боевой готовностью». А все потому, что братки собрались хоронить Закира. Его убили несколько дней назад. Нашего предводителя, нашего кормильца. Вот и я получаю деньги из общака, правда, до тех пор, пока не выйду замуж.
Наклонив голову над чашкой, докторша замерла, будто вслушиваясь в себя, потом подняла глаза и пристально посмотрела на «даму в черном». После глубокого вздоха внятно произнесла:
— Никогда не знаешь, что спрятано в глубине. Темная сторона, изнанка личности. Там перемешаны любовь и ненависть, радость и печаль, преданность и предательство. Неразлучные друзья Шокар и Закир, с которыми прошло ваше детство… Вас не было здесь после смерти Шокара, потому что оставался Закир. Вы в черном. Вы плачете. Скоро похороны. Закира закопают. Вы бросите в могилу цветы.
Сколько лет он был вашим любовником?
Авторские работы по разделу «Психиатрия»
30.06.2023
Статья 1 (РПЖ, SCOPUS) по проблемам диагностики органических расстройств
Статья 2 по проблеме СДВГ (РИНЦ,ВАК)
Статья 3 (РИНЦ,ВАК) о проблеме депрессий в детско-подростковом возрасте
ПСИХИАТРИЯ
Интернет-реакции Псих здоровье (ВАК)
Истерич.механизмыНевролог вестник с.94-99.(ВАК)
Гомосексуализм 2016_06_scp_957(ВАК)
Депр.у детей и подростков (ВАК)
Психопатоподобные расстройства (ВАК)
Учебное пособие. Поведенческие расстройства у детей
Тема (16+) от 22.10.2018
07.04.2021
Балканы
23.03.2020
Сербия, Босния и Герцеговина, Хорватия, 2019
Поездка на Балканы включала посещение стран бывшей Югославии — когда-то самой процветающей из лагеря «социалистического содружества». Память выдала расширенный ассоциативный ряд. Вспомнился роман Алексея Толстого «Хождение по мукам», в котором адвокат Смоковников пафосно и с наслаждением обсуждал «пресловутый балканский вопрос»; начало Первой Мировой войны и значение убийства эрцгерцога Фердинанда в качестве запускающего механизма; расцвет и объединение балканских стран в эпоху социализма (кому расцвет, а кому – репрессии); распад Югославии, кровопролитная гражданская война, бомбежка Белграда западными «миротворцами». Было ясно, что впереди ждет необычное путешествие. Так и оказалось.
СЕРБИЯ.
БЕЛГРАД
Дорога оказалась очень живописной. Вообще по Европе надо ездить либо в комфортабельном автобусе с хорошим обзором (лучше у туроператора бронировать место спереди, прямо позади водителя – тогда будет видна панорама, а она на Балканах постоянно меняется), либо в открытом кабриолете, так как здешняя природа – отдельное наслаждение. Горы и долины, реки с берюзовой водой и мосты, пронзительно синее небо и одинокие белоснежные домики, утопающие в цветах. Именно в дороге видно, какой край финансово благополучный, а какой все еще переживает последствия войны. Проезжая Сербию, видишь много пустующих и полуразрушенных домов, и становится немного грустно.
Не вдаваясь в исторические подробности, коими изобилует Интернет, слегка коснусь туристических объектов. Гид — молодой парень из местных – провел пешеходную экскурсию по нескольким тематическим местам: старой Белградской крепости начала тысячелетия, окруженной зеленым парком и открывающей великолепный обзор на слияние рек Савы и Дуная; храму Святого Саввы конца девятнадцатого века (недостроенному, но действующему); музею Иосифа Брос Тито, который все еще популярен у сербов. Поездка на открытом автобусе дала возможность увидеть разнообразие Белграда — дома со следами натовских бомбежек 1999 года, специально сохраненные для потомков, чтобы помнили о постигшем ужасе (это в конце двадцатого века!); легендарный для Сербии стадион имени Райко Митича, а также очень старый стадион «Партизан» с многочисленными граффити. Для проведения свободного времени туристов оставляют на пешеходной улице князя Михаила (аналога улицы Рамбла в Барселоне, может, чуть скромнее). Здесь все по-европейски: рестораны, магазины, художники, фонтаны. Несомненно, Сербия больше всех пострадала после распада единой страны – здесь нет того развитого «приморского туризма» как в Хорватии и Черногории, а промышленность уже не имеет прежнего имперского размаха, тем более после международных санкций. Тем не менее, была найдена ниша, где страна стала лидером – это информационные технологии. Словом, Сербия постепенно выправляется. У сербов есть национальный герой – это Никола Тесла, однако сегодня не менее популярны знаменитые деятели кинематографа – режиссер Эмир Кустурица, актеры Гойко Митич, Милла Йовович, Милош Бикович.
Впереди ждали Босния и Герцеговина.
БОСНИЯ И ГЕРЦЕГОВИНА
САРАЕВО
Сараево – один из самых живописных городов. Даже не верится, что рядом с текущей рекой, раскинутыми мостами, восточными базарами и западными, в австро-имперском стиле домами могло быть совершено кровавое преступление. Убийство эрцгерцога Фердинанда и его жены Софи изначально было каким-то фатальным и необъяснимым – не туда поехали, шофер перепутал дорогу, заехал в узкую улицу, где случайно оказался террорист Гаврила Принцип из организации «Млада Босна». Первое покушение сорвалось, но по стечению обстоятельств, второе – удалось. Пришло время написать банальную фразу: «От судьбы не уйдешь». Так, 28 июня 1914 года в этом небольшом городке состоялось событие, которое положило начало Первой Мировой войне. Отношение к Принципу менялось – от полного порицания его террористической позиции до преклонения его позиции националистической. О нем написаны книги, поставлены фильмы, установлен памятник и мемориальные доски. Вот такие дела…
А сам город прекрасен, теперь это туристический объект – очень красивый в летний солнечный день. В путеводителе так и написано: «Обзорная экскурсия по невероятно живописному Сараево – столице Боснии и Герцеговины, шумному, пестрому, одновременно восточному и западному городу: османский район Башчаршия, площадь Себиль, средневековые турецкие мечети и дома знати, европейские кварталы австро-венгерской эпохи, знаменитый Латинский мост». Все так и есть. Здесь началось мое знакомство с боснийским кофе. Хорош!
Мостар
Чудесный город – неофициальная столица Герцеговины, был разделен на две части. Одна, мусульманская, находилась по одну сторону Старого моста, другая – католическая – по другую. Водораздел по реке Неретве оказался в начале 90-ых годов 20 века роковым, так как единая страна расщепилась на боснийскую и хорватскую территории, которые объявили себя независимыми друг от друга и начали гражданскую войну. Но, когда сербы решили восстановить «право собственности» и завоевать Мостар, произошло объединение боснийцев и хорватов – сербов изгнали. (По дороге в Боснию мы посмотрели фильм «Ничья земля» — лауреат премии «Оскар» за лучший фильм на иностранном языке. Кинолента рассказывала о судьбе двух молодых солдат – серба и боснийца, которые по воле войны оказались в одном окопе. Трагичная история, которая безжалостно подчеркивает бессмысленность кровопролития. Символичны последние кадры: раненый босниец лежит на мине – любое движение, и она разорвется. Вокруг суетятся люди из ООН, военные чиновники всех рангов, но выхода нет – разминирование невозможно. Все уходят. Парень остается один и медленно умирает).
Этот «конфликт» разрушил бо’льшую часть исторических зданий, и сегодня мы видим остатки былого процветания края. Впрочем, и они прекрасны. Мечети, крепости, узкие улицы, восстановленный Старый мост, сторожевые башни, восточные бани, цветистые базары с местным колоритом – и все это в зелени, под ярким солнцем, которого вокруг в изобилии. А еще здесь варят отличный кофе.
ХОРВАТИЯ
Загреб
Это второе посещение Загреба – первое, в 2008 году было грустным, так как город еще не оправился после гражданской войны девяностых годов. Тогда мы гуляли по темным улицам, рассматривая дома со следами ракетных обстрелов, провожая закат со смотровой площадки и беседуя с женщиной-гидом о нелегкой доле, выпавшей некогда процветающей Югославии. Казалось, разруху не победить, но уже в следующее посещение, летом 2019 года все изменилось – восстановленный город стал прекрасным туристическим объектом. Городу 925 лет. Когда-то он состоял из двух самостоятельных поселений – Градеца и Каптола, которые в середине 19 века были объединены Елачичем в стольный город Загреб. Его именем названа центральная площадь столицы Хорватии, сооруженной в имперском стиле монументализма – фонтан Мандушевац, памятник Елачичу, помпезное здание банка, а мимо проезжают длинные трамваи из трех вагонов. Гид сказала, что «при коммунистах» это была площадь Республики, памятник был демонтирован и фонтан не работал – запустили его только к летней Универсиаде 1987 года. Сейчас историю срочно пересмотрели: Елачича из «угнетателей венгерского народа» (подавил восстание) перевели в «отца нации». В общем, перестроились. Хорош Загребский кафедральный собор, ровесник города, — его видно отовсюду (он в нижнем городе). Рядом находится сторожевая башня собора, сооруженная для защиты во времена нашествия Османской империи. Интересна по архитектуре церковь Святого Марка (она в верхнем городе) с мозаично-черепичной крышей, на котором выложен герб королевства Хорватии, Далмации и Славонии. Она находится на одноименной площади, окруженная государственными учреждениями. Примером средневекового поселения стала улица Илица – узкая, с ремесленными лавочками. Что касается вида города с вышеупомянутой смотровой площадки, то он прекрасен.
ДАЛМАЦИЯ
Это историческая область, поделенная в 1945 году между Хорватией и Черногорией, которая тянется по берегу Адриатического моря на 400 километров. Чем только она не была! И провинцией, и республикой, и княжеством, и королевством, и губернаторством. Бессмысленно пересказывать историю – это такой котел, в котором перемешаны различные составные части. Достаточно сказать, что Далмация вошла в состав Хорватии по решению Гитлера и Муссолини в 1941 году – тогда начался геноцид других народов, устроенный усташами. В 1995 году изгнание «инородцев» закончилось полной победой местных националистов во главе с Туджманом. (Прав был адвокат Смоковников — в такой котел лучше не лезть).
Сейчас это благодатный край – курортный и туристический рай, разделенный на три части. Помню, в 2008 году отдыхала неделю в чудесном отеле в городе-порте Сельце, а рядом был городок Цирквеница. Регион назывался Кварнером и находился между Истрией и Далмацией. Удивила прозрачность Адриатического моря, потом оказалось, что мелкогалечным пляжам присвоен Голубой флаг за чистоту моря. А еще понравилась хорватская кухня – свежая рыба и много овощей.
Наиболее популярна Средняя Далмация. Лазурное вода, прибрежная галька, сосны, стрекот цикад, запах смолы на нагретом воздухе, раскиданные по побережью живописные города и деревушки. Здесь мы остановились на четыре дня, отсюда по утрам ездили на экскурсии в города Сплит, Трогир и Шибеник.
СПЛИТ
Сплит считается центром Далмации – и по расположению, и по значимости. Он занесен ЮНЕСКО в книгу памятников мирового значения и полностью оправдывает эту честь. Здесь все посвящено истории, достаточно давней, датируемой 305 годом нашей эры, когда римский император Диоклетиан построил дворец. Вот по его узким тенистым ходам, названным улицами, мы и бродили жарким летним днем. Это удивительное сооружение, занимающее три гектара, являлось и дворцом, и военным лагерем, и одновременно городом. Там укрывались жители соседних городов от нашествия славянских племен. В нем было более двухсот зданий. Дворец императора Диоклетиана, Сплитский собор, храм Юпитера и множество жилых помещений сохранились до сих пор. Внутри рестораны, кафе, сувенирные лавки и обычные квартиры. Примечательно, что этот дворец послужил декорацией к телесериалу «Игра Престолов». Город еще славен своим портом – вторым после Риеки.
ТРОГИР
Город находится в получасах езды от Сплита, расположен на островке, по площади занимает всего 35 кв.километров при числе жителей в 13 тысяч. Ему свыше 4 тысяч лет. Не город, а само очарование, так как историческая его часть — это закрытая крепость с башнями, дворцами, соборами, узкими мощеными улочками, гладко-зеркальными и отполированными. Конечно же, город внесен в список Всемирного наследия Юнеско (как иначе!). Попасть в него можно со стороны порта, через Северные ворота, пройдя мимо статуи покровителя города и фрагмента старинных городских стен. А дальше окунаешься в средневековье. Каждый век отметился чудесным архитектурным шедевром: XIII –княжеским дворцом и храмом Иоанна Крестителя, XIV – церковью доминиканцев, XV – дворцом Чипико и городской ратушей, и все средние века объединяет Собор Святого Лаврентия, строившийся три столетия. Запутанный лабиринт улиц очень напоминает Венецию – итальянское влияние повсюду, но город связывают с именами Ромео и Джульетты. Гид сказал, что на центральной площади велись съемки одной из версий одноименного фильма. Действительно, эта площадь просто создана для рассказа истории двух влюбленных: часовая башня, церковь Святого Себастьяна с лоджией, собор Святого Лавро, дворец Чипико с неоготическими венецианскими окнами и балконами – все будто из итальянского средневековья (город был завоеван венецианцами в 1420 году и 377 лет находился под контролем Венеции). Но фильм, вероятно, здесь не снимали – в интернете ничего об этом не написано.
Историческая часть соединяется с материковой через деревянный мостик, под которым по каналу Фоша плывут катера и яхты. Он ведет к городскому базару, где торгуют фруктами, овощами и сувенирами.
ШИБЕНИК
В интернете написано: «Шибенек – королевский отдых». Это правда. Городу скоро исполнится 1000 лет – небольшой возраст для Адриатики. Он считается довольно крупным – 37 тысяч населения. Река Крка, море, солнце, яхты, отели, парки – все присутствует. Город можно назвать не только курортным, но и историческим, так как здесь есть, что посмотреть: две крепости, собор, монастырь франсцисканцев, здание ратуши, пятисотлетняя церковь. Историческая часть расположена на склонах, которые спускаются к морю. Улицы узкие, замощенные отполированным камнем, с выходом на главный Собор Святого Иакова.
Он очень красив – белокаменный, массивный, строился больше столетия, запоминается 74 головами с гневным выражением (лента опаясывает нижнюю часть, так что разглядеть лица нетрудно – ни одно не повторяется). Есть версия, что это наказание для должников – увековечивание в камне. Знаменитый архитектор и скульптор Юрай Долматинец построил собор без единого кирпича, целиком из камня. Купол собора достраивали уже другие архитекторы. Его статуя находится на соборной площади.
Три города Средней Далмации запомнились по-разному: Сплит – грандиозной крепостью римского императора Диоклетиана, Трогир – средневековым обаянием в стиле «Ромео и Джульетты», Шибенек – уникальным собором Святого Иакова.
КВАРНЕР (Риека, Сельце, Цирквеника)
Я уже упоминала об этом регионе – он раскинулся между Долмацией и полуостровом Истрия. Проведя неделю в Сельце, я просто влюбилась в хорватскую кухню. Городок был невелик, но уютен. По вечерам играл духовой оркестр, отдыхающие сидели в летних кафе, потягивая вино или пиво. Днем купались прямо с каменных причалов, взрослые учили подростков вставать «под парус», в местном базарчике торговали сувенирами. А еще здесь хорошо складывались строчки будущей книги (Л.К.Шайдукова. «ОТКРЫВАЯ МАТРЕШКУ», 2006)
Освобождение.
Теплый летний вечер особенно хорош у моря. Зиля сидела в пластмассовом кресле рядом с полосатым зонтом и думала о том, что это одно из лучших ощущений, которые она когда-либо испытывала – тишина и покой. Вспомнилось детство и другое море, куда ее привозила мама из жаркого пыльного Ташкента: каменистый пляж, деревянные топчаны, тенистые навесы, фонтанчики с пресной водой, серебристые эскимо, газировка из красных автоматов, мамино бикини, пляжный хит «У моря, у синего моря!», а вокруг смеющиеся счастливые лица. Юность нации.
Она услышала сбоку чью-то беседу:
— Проехались по Венгрии, иначе как «оккупантами» нас не называют. Терпят, потому что мы им оставляем свои деньги. В Праге отношение получше, хотя и там мы наследили своими танками.
— Мадьяры! – последовал философский ответ. — Свободолюбивый народ, их даже татары толком завоевать не смогли.
Зиля покосилась на говорящих – два толстяка допивали канистру местного вина, из моря к ним вышел третий. Втроем они выглядели комично, напоминая героев известной сказки советского писателя. «В цифре «три» есть что-то мистическое, притягательное», — подумала Зиля. — “Три толстяка”, “Три богатыря”, “Три товарища”, “Три мушкетера”, а в поговорках тоже: “Бог любит троицу”, или “Третий лиший”. Определенно, с тройкой что-то связано – надо посмотреть в нумерологии».
Неподалеку женщина примерно ее возраста просматривала записи на телефоне:
— Ну вот, опять он со своей любовью! – скривила губы соседка. Было заметно, что ей хочется поговорить.
— Это же хорошо, когда тебя любят, — улыбнулась Зиля.
— Нет, — серьезно ответила женщина, — хорошо, когда ты испытываешь чувства.
— И совсем замечательно, если любовь взаимна, — подвела итог Зиля.
— Разве так бывает? – усомнилась собеседница. — Ах да, в молодости, просто я забыла. Тридцать лет в браке, двое детей, ни одной измены — моей, конечно. Привыкла.
— Нет, просто такой вид любви. Тишина и покой, — сказала Зиля.
Она посмотрела на море. Солнце медленно опускалось за горизонт, осветив его розовым светом, лаская последними лучами водную гладь, отражаясь мерцающими бликами и обещая вернуться утром. Морской бриз навевал умиротворение. За каменистым пляжем, прямо над отвесной стеной росли кипарисы, южные растения, чьи жесткие, глянцево лоснящиеся листья тысячелетиями впитывали солнечную влагу Адриатики. Прямо за дорогой под алыми черепичными крышами террасой к морю уютно расположились двухэтажные дома – их окружали сады из инжирных, оливковых, каштановых деревьев, дикого винограда. От них исходил пряный аромат. Вдохнув душистый, нагретый за день воздух, Зиля закрыла глаза. Сверху откуда-то упал зеленый плод. Зиля надкусила и понюхала сочную мякоть незрелого инжира.
— Любите растения? – послышался голос соседки.
— Люблю, и вид, и запах, — ответила Зиля.
— А я пять лет назад стала сажать цветочные клумбы – алые, белые, розовые. – Глаза женщины молодо заблестели. – Я их так люблю! Готовлюсь всю зиму, выращиваю рассаду, а это очень даже непросто! Иногда ростки такие слабые, что я их поливаю из пипетки, даже приспособилась подкармливать через инсулиновый шприц. Весной мой муж погружает все в машину и везет на дачу. Иногда делает пять-шесть поездок — так много однолеток.
— А не проще ли посадить многолетние растения? — спросила Зиля.
— Нет, сад должен быть каждый год разным! Мы живем в северных широтах, и цветет он не больше месяца. Но этот месяц мой! — Женщина счастливо засмеялась. – Никогда бы не подумала, что стану садоводом, но последние пять лет только этим и живу.
Зиля внимательно посмотрела на нее и тихо спросила: — Тогда что-то случилось?
— Да нет, ничего не особенного, — пожала плечами соседка. – Сын женился, дочь ушла к гражданскому мужу – все в порядке. Правда, мне пришлось бросить работу, но на дому я зарабатываю не меньше – делаю отчеты разным фирмам. А почему Вы спросили?
— Любовь к цветам – неожиданная, необъяснимая, совершенно внезапная. Вы рассказываете о них, как о возлюбленном.
— Хотите сказать, что цветами я заполняю пустоту? — Женщина была неглупа.
— Громко сказано, не пустоту, а недостаток любви. А может, убираете боль.
Собеседница кивнула головой.
— Пять лет назад я проснулась утром, посмотрела на мужчину, который лежал рядом и впервые его увидела. За завтраком я заметила, что у него пухлые, как у ребенка, губы, а я люблю тонкие, мужественные. Он откусил яблоко, жадно вгрызаясь зубами в мякоть. Этот процесс был отвратительным. Он встал и направился в туалет на своих коротких кривых ножках. Как я раньше этого не замечала! Потом он вышел – впереди у него был плотный живот. «Ты похож на крабика», — сказала я тогда.
Женщина замолчала, вглядываясь в темноту. Побережье осветилось огнями, море в ответ заиграло отраженной иллюминацией.
— А потом я заметила, что муж постоянно вертит в руках мобильный телефон. Мне понадобилось всего несколько минут, чтобы проверить его содержимое. Там была куча сентиментальных посланий. Моему «крабику» писали нежные слова любви, а он – старый, раскисший от чувств Ромео, отправлял пламенные ответы. Вычислить его Джульетту было несложно – это подчиненная, одинокая бездетная женщина средних лет. Конечно же, она хотела семью и ребенка, конечно же, мой толстый «крабик» был ее последней надеждой.
А однажды он нарядился, надушился и отправился на встречу «иностранцев». Я злорадно следила за его приготовлениями, и чуть не расхохоталась, увидев его взволнованное лицо. Мой пузатик был влюблен! Сев в машину, он поехал к вокзалу. Я поймала такси и рявкнула: “Вперед, за серой Маздой!”. Шофер азартно взглянул на меня: “Будет сделано!”, и мы поехали вслед за нашей машиной, чуть не врезавшись в ее бампер, когда мой благоверный вышел купить цветы. Это были розы – моего любимого, нежно-персикового цвета! На вокзале он торжественно направился к поезду, выставив перед собой букет. Шофер такси покачал головой и пробормотал: “Однако, прихватило мужичка нешуточно”. Я в ярости посмотрела на болтливого водителя и приказала: “Ждите здесь, скоро вернусь”. Открыв рот, он выдохнул: “Уважаю, моя бы так”.
Дальше было как в замедленном кино. Муж плавно двигался в сторону прибывшего поезда; оттуда, сияя от радости, вышла навстречу его возлюбленная. Они приближались друг к другу, распахнув объятия, — уже слышалась французская мелодия за кадром, повествующая об истории их любви. Он оказался ниже ее ростом, но до губ все же дотянулся. Не спеша, подойдя сзади, я слегка хлопнула его по плечу. Такого выражения на его лице не возникало ни разу за все тридцать лет нашего брака. Выставив вперед большой палец, я, как Волк из мультфильма, сказала: “Во!”.
В положенное время он не вернулся. В телефоне зазвучал его оскорбленный голос: «Ты меня унизила и делала это все годы нашей совместной жизни». В холодном бешенстве я отчеканила: «Если ты не придешь через двадцать минут, через тридцать уже будет поздно!». Ровно через двадцать минут он был дома.
На набережной послышались звуки оркестра – исполняли известную джазовую композицию.
— Хорошо играют, — задумчиво произнесла Зиля. – “Серенада солнечной долины”, любимый фильм моей мамы.
Они молча сидели в креслах, слушая нежную мелодию, потом Зиля сказала:
— Это саксофоны, в шестидесятых их называли “сексофонами”. Мой дядя был стилягой, он носил короткие брюки-дудочки, клетчатый пиджак, лакированные остроносые туфли, которые пришли вслед за ботинками на толстой платформе. Он часто напевал «Чучу» и был полон оптимизма. Как и вся страна.
Она еще раз вдохнула надрез инжира и спросила:
— В жизни так много интересного, почему все-таки растения?
— Не знаю, — покачала головой женщина. – Ни любовник, ни собака, ни внук. Правда, не знаю. Мы приезжаем в сад, сажаем растения, поливаем их, муж что-то мастерит, а потом ужинаем на крыльце. Вокруг пахнет цветами.
— Может, рядом с растениями к Вам возвращается любовь? — спросила Зиля.
— Нет, просто в саду он меня меньше раздражает, — ответила женщина. – Теперь я свободна, делаю, что хочу – вот, поехала на Адриатику. А муж закидал любовными эсэмэсками. – Она протянула мобильный телефон.
— Нет, это интимное, личное, как чужие письма, — отказалась Зиля.
Из темноты, слегка пошатываясь, вышел мужчина. В руках он держал кувшин местного вина.
— Отдыхаешь, Лева? — В голосе Зили слышалась укоризна. — Очень насыщенно, а главное – со смыслом.
— Одна женщина-психолог, не глупее тебя, между прочим, сказала, что в жизни нет смысла, а только процесс, поэтому можно делать все. — Он покачнулся и осел в соседнем кресле. – Сейчас у меня процесс дегустации красных сухих вин.
— Что-то затянулся твой процесс, — устало произнесла Зиля.
Лева улыбнулся, на его щеках обозначились милые ямочки.
— Все учит, — повернулся он к незнакомой зрительнице. – Откровенно подавляет. Просит взять ее замуж, а у меня на брак идео-син-кразия. – Последнее слово далось ему с трудом. – Требует, чтобы я защитился.
— Не может прочитать готовую работу, — вставила свою реплику Зиля. — Как только подходит срок защиты, так у нашего мальчика возникает социофобический кризис, и он от страха убегает в запой.
Лева отхлебнул вина прямо из бутылки и шутливо прикрикнул:
— Молчи, женщина! Вы с мамой разрываете меня на части, каждая со своей стороны. Она хочет видеть меня кандидатом наук. Это очень важно для еврейской мамы, чтобы ее сыночек был остепенённым. Но еще важнее, чтобы он женился на еврейской женщине.
Зиля возмущенно покачала головой.
— Семитский домострой! Итта Наумовна однажды уже выбрала тебе невесту, и где та сейчас? Укатила с дочкой в Америку! – Она повернулась к своей собеседнице. – Мы росли все вместе в Ташкенте. Его сестра, Эмма, была моей лучшей подругой. Потом Москва нас разлучила. Встретились уже зрелыми людьми – Левка тоже оказался психиатром. Мы близки, по-настоящему близки, но его родня уперлась. А началась вражда с его бабушки – Фаина Моисеевна всегда меня недолюбливала.
— А может, Лева сам этого не желает, а родня – всего лишь прикрытие? – спросила женщина невинным голосом.
Зиля убито молчала. Через минуту в тишине послышался храп: Лев Вениаминович, откинув спинку кресла, мирно спал под стрекот цикад.
— Вот так и живем, — кивнула головой Зиля. – Вам легче, Вы свободны от любви, а каково мне?
Они неспешно поднялись по лестнице на набережную и побрели под оранжевым светом фонарей туда, где играл оркестр.
Лева спал недолго. Во сне он видел пылающее марево над городом своего детства, маленького ослика, который едва передвигался от жары; весело бегущих девчонок – сестру и ее подругу; двух бабушек, едва поспевавших за ребятней. Он слышал детский смех и строгий оклик молодой мамы из окна хрущевки (“Эмма, Лёва, домой, пора заниматься!”), звуки пианино и влажный шепот Зили – прямо в ухо: “Лучше тебя никого нет”. Он проснулся – счастливый и растроганный, посмотрел на звездное небо, отражающееся в море, и, поколебавшись, разделся. Вода была теплой и ласковой. Она его приняла сразу, целиком – как женщина. Лева плыл в темноте, тихо улыбаясь, и чувствуя себя удивительно свободно. Выпитое вино приятно бродило в голове, тело казалось податливым и послушным. Сначала пропала музыка, потом свет, небо и море слились в одну массу, но возвращаться по-прежнему не хотелось.
ИСТРИЯ
Риека
В Риеку мы прибыли поздно вечером, а уехали после завтрака. Типично «отельное посещение», каких было немало. Приезжаешь в новый город, выкатываешь чемодан, идешь на ресепшн, берешь ключи, заходишь в номер, кидаешь вещи, включаешь телевизор и — быстро в душ. Несмотря на усталость, сон приходит не сразу, поэтому рассматриваешь фотографии, сделанные за день, а в последние годы еще и выставляешь их в Инстаграме, подкармливая свой нарциссизм. Ну, может, сохраняя их для одинокой старости… Встаешь спозаранку, чтобы обежать прилежащие улицы, постоять в еще сыроватом утреннем воздухе и почувствовать ауру города. В Риеке она морская, потому что над речными каналами летают чайки, пахнет рыбой и портом. Потом гид скажет, что здесь причаливают яхты со всей Европы и остаются на зимнее время. Все дело в дешевизне: европейцы – народ экономный. Сфотографировав все до последней птицы, возвращаешься на завтрак. Отели бывают разные, но «Континенталь» особенный, несмотря на скромные три звезды. Здание выглядит весьма фешенебельно, оно построено в девятнадцатом веке в стиле австро-венгерского «монументализма». Таких много в Вене и Будапеште. Как же я люблю отельные завтраки! Это что-то особенное, придающее дополнительную привлекательность путешествиям. Дело даже не в том, что чувствуешь себя «европейкой» (этот аспект мне безразличен), а в непередаваемом шарме утренних гастрономических фетишей: поджаренные хлеб или круасаны, свежевыжатый сок, кофе, молоко в молочнике, порционное масло, крошечные квадратики джемов. А еще фрукты, мюсли, каши, омлет, салаты – выбор большой. В Риеке все было отлично: скатерти накрахмалены, салфетки огромные – с нарядными позументами, официантов не видно. (Иногда устаешь от «русского менталитета» — сама такая! — хочется остаться в европейском холодном безразличии. Однако долго пребывать в нем тоже тяжело, так как тянет к родным скандалам, проблемам и главной неразрешимой теме: что делать и кто виноват).
ПУЛА
Это запоминающийся город. Первый на Адриатике, возведенный в эпоху Древнего Рима, хотя считается, что древние греки опередили – Пула упоминается в легендах Эллады о золотом руне. Однако именно римляне сделали этот город процветающим – с памятниками архитектуры, форумами, театрами, храмами, водопроводом, именно их и посещают туристы. Пула — это грандиозный амфитеатр, построенный одновременно с римским Колизеем; храм Августа на главной площади Форума, разрушенный, но восстановленный после Второй мировой войны; античные ворота в город – двойные и Геркулесовы, Кафедральный собор, Триумфальная арка, а также развалины римского театра. (Впервые об этом городе я услышала в фильме Тинто Брасса: девушка из Пулы, по прозвищу «Перчинка» – «Паприка». То было время расцвета эротического кино, которое мы – жители бывшего Союза впервые для себя открывали).
РОВИНЬ
Очень веселый городок. Белоснежные или желто-красные дома с черепичными крышами, пляжи, яхты на приколе в порту (гид сказал, что сюда регулярно наведываются русские олигархи), дорогие отели – все это доступно для досуга в стиле Luxery, но здесь кроме пляжно-курортного отдыха есть, что посмотреть. Небольшой очаровательный городок на холме, где живет около пятнадцати тысяч жителей, имеет четко очерченный исторический центр – в виде капли. Когда-то это был остров, но потом сделали перемычку, и теперь это «песочные часы». В Хорватии он считается «одним из девяти крупнейших», так как есть совсем уж крошечные городки. Здесь нет противостояния представителей различных национальностей — всех много, поэтому жители городка называют себя «истрийцами». Все очень мирно, многонационально. Крутые каменные спуски, лестницы, щели из домов, сквозь которые сияет море, — экскурсия увлекательная, но опасная (надо надеть подходящую обувь). Конечно же есть центральная площадь имени Тито, городская ратуша с часами, арка Балби со львами и турком — напоминание о Венецианской Республике.
На самом высоком месте находится церковь Святой Евфимии. Это местная великомученица, пострадавшая за свое христианское вероисповедание. Ее бросили на растерзание львам, и это можно разглядеть на соборных фресках. В день ее смерти, 16 сентября, паломники идут к ее саркофагу, который был вначале в Константинополе, но потом пропал, появившись вновь уже в Ровине. Христиане восприняли это явление как чудо. Колокольню собора, самую высокую в Истрии, видно со всех точек города. Есть еще пятиметровая медная статуя мученицы – прямо на колокольне.
ПОРЕЧ
Маленький городок – 7,5 тысяч населения, но это с российской точки зрения. В Хорватии (Истрии) есть город-крепость Хум, расположенный в гористой местности, в котором проживает всего 72 человека. Историческая часть Пореча состоит всего из трех улиц. Зато каких! Они буквально напичканы византийскими реликвиями, расположенными на территории древнеримского города. Во втором веке до нашей эры во времена императора Октавиана это был римский военный лагерь, потом поселение, а на пике процветания Римской империи стал городом. Улицы прямые, главная – Декуманус ведет к площади Марафор, где и был расположен Форум. Но наиболее сохранившаяся достопримечательность – это Евфразиева базилика шестого века с византийской мозаикой. Она выглядит необычно в старой Европе. Можно констатировать, что это достаточно гармоничное сооружение, так как вокруг много разномастной эклектики из-за постоянных перестроек. Примером служит Романский дом, который является вторым по «древности» после базилики: нижняя каменная часть построена еще в тринадцатом веке, а верхняя, деревянная – в веке восемнадцатом. Другой пример – Истрийский парламент, который был вначале был церковью, потом монастырем, потом францисканским храмом, а во времена владычества Австро-Венгрии стал учреждением с характерной барочной лепниной. Три башни – Пятиугольная, Круглая и Северная — с исторической точки зрения совсем «молодые», так как построены в середине пятнадцатого века.
ПЛИТВИЦКИЕ ОЗЕРА
Полагаю, что это самые красивые места Хорватии – 16 озер объединенных 92 каскадами водопадов. Растительность богатая, вода чистая, форель водится, но посещение этого уникального мирового памятника природы (согласно решению ЮНЕСКО) далеко от комфорта. Огромное число туристов, километровые очереди, длинные цепочки на мостиках, переходах – и все это под жарким балканским солнцем. Билеты недешевые (особенно у гидов), так что «озера», вероятно, являются значительной статьей дохода этого края. Все же знакомство с природой требует уединения – это же не памятники!
Не хотелось бы завершать свое описание негативной репликой. Путешествие было замечательным – Балканы не подвели. Не хватило сил на посещение Дубровника, а также Национального парка «Корнаты», так как информации было так много, а впечатления наслаивались друг на друга так плотно, что захотелось обычного незамысловатого отдыха на берегу Адриатического моря.
Из монографии «ЖЕНСКИЙ И СУПРУЖЕСКИЙ АЛКОГОЛИЗМ» АНАЛИТИЧЕСКИЙ ОБЗОР ПРОБЛЕМ СУПРУЖЕСКОГО АЛКОГОЛИЗМА
08.10.2013
На протяжении последних четырех десятилетий на страницах научной литературы обсуждается тема алкоголизма в семье. Интерес к проблеме алкоголизма и супружества не случаен – он обусловлен пониманием роли супружеского партнера в формировании и прогнозе алкоголизма у обследованных пробандов, расширением возможности семейной психотерапии (63; 19) Прочитать остальную часть записи »
ИСТЕРИЧЕСКИЕ ДЕПРИВАЦИОННЫЕ МАНИПУЛЯЦИИ:МЕХАНИЗМЫ, ФЕНОМЕНОЛОГИЯ, КОРРЕКЦИЯ
14.03.2013
«ИСТЕРИЧЕСКИЕ ДЕПРИВАЦИОННЫЕ МАНИПУЛЯЦИИ:МЕХАНИЗМЫ, ФЕНОМЕНОЛОГИЯ, КОРРЕКЦИЯ»
(«Неврологический вестник, 2013, №1)
Реферат. Описана феноменология депривационного ма-нипулятивного поведения при истерических расстройствах различного генеза, выявлены механизмы, дано теоретическое обоснование их возникновения. Выделены пищевые, сексуальные, коммуникативные, семейно-ролевые, социаль-норолевые, витальные манипуляции как патологическая форма межличностной адаптации и дополнительный маркер истерических нарушений. Предложены дифференцированные методы коррекции различных вариантов истерических манипуляций. Прочитать остальную часть записи »
КОНСТИТУЦИОНАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ НАРУШЕНИЙ ПОЛОРОЛЕВОГО ПОВЕДЕНИЯ ЖЕНЩИН, ЗЛОУПОТРЕБЛЯЮЩИХ АЛКОГОЛЕМ.
10.05.2012
Опубликовано в журнале «Практическая медицина»,2012, №2, с.118-121.
КОНСТИТУЦИОНАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ НАРУШЕНИЙ ПОЛОРОЛЕВОГО ПОВЕДЕНИЯ ЖЕНЩИН, ЗЛОУПОТРЕБЛЯЮЩИХ АЛКОГОЛЕМ.
Шайдукова Л.К.
ГОУ ВПО КазГМУ Росздрава.
Дополнительные симптомы-маркеры раннего детского аутизма
24.04.2012
ЖУРНАЛ «ПСИХИЧЕСКОЕ ЗДОРОВЬЕ» (2012,№1,с.55-58) Прочитать остальную часть записи »
Истерические депривационные манипуляции: истоки, феноменология, коррекция
24.04.2012
ЖУРНАЛ « СОЦИАЛЬНАЯ И КЛИНИЧЕСКАЯ ПСИХИАТРИЯ» Прочитать остальную часть записи »
Значение сленга у наркологических больных.
23.04.2012
Значение сленга у наркологических больных.
Опубликовано в журнале «Вопросы наркологии» Прочитать остальную часть записи »
АНАЛИТИЧЕСКИЙ ОБЗОР ПРОБЛЕМ СУПРУЖЕСКОГО АЛКОГОЛИЗМА
23.04.2012
Из монографии «ЖЕНСКИЙ И СУПРУЖЕСКИЙ АЛКОГОЛИЗМ»
АНАЛИТИЧЕСКИЙ ОБЗОР ПРОБЛЕМ СУПРУЖЕСКОГО АЛКОГОЛИЗМА Прочитать остальную часть записи »
К вопросу о диагностике психического заболевания Винсента Ван Гога
23.04.2012
К вопросу о диагностике психического заболевания Винсента Ван Гога
Л. К. Шайдукова
Издано в журнале “Вестник неврологии” Прочитать остальную часть записи »
Психодинамические концепции «аддиктивных» личностей
23.04.2012
Психодинамические концепции «аддиктивных» личностей
Л.К.Шайдукова
ГОУ ВПО Казанский государственный медицинский университет
Издано в журнале”Психическое здоровье”, 2009г. Прочитать остальную часть записи »
Новые статьи
23.04.2012
Статьи и рефераты до 2010
23.04.2012